… Довольно пустоты

Спектаклем центрального академического театра Российской армии «На всякого мудреца довольно простоты» в постановке Андрея Бадулина открылся юбилейный, 50-тый, фестиваль «Дни Островского в Костроме».
Москвичи ловко вплели в текст Островского шутки про костромской сыр и столицу, конечно, Кострому, в которой надобно служить Глумову. Костромичи щедро одаривали столичных актеров стоячими овациями, реакций в нужных местах (режиссëр, как математик, чëтко простроил траекторию смеха зрителей)... Но тем временем на сцене совершалось не то упражнение в показе театральных штампов, не то желание заполучить внимание публики всеми возможными способами.


Пространство сцены полупрозрачной ажурной тканью разделено на несколько мест действий. На авансцене резной стул и шкаф, в который и заключёен Глумов (предчеховский «человек в футляре»»), в глубине на постаменте - роскошная белая кровать, похожая на ракушку, в окружение колонн, стилизованных под мрамор, и искусственных цветов - дешёвый шик Клеопатры Львовны Мамаевой одетой, впрочем, так же безыскусно, но с претензией. Молодой актёр Дмитрий Ломакин, играющий в театре много ведущих ролей, набирает такую стремительную скорость для своего Глумова, что иногда хочется не просто разобрать, что он говорит, но и какой смысл он вкладывает в произносимые слова. Дебютантка вечера, вчерашняя студентка Щукинского училища, Карина Балашова, создаёт Машеньку как фарфоровую куколку с чётко прорисованной улыбочкой с вздёрнутыми вверх уголками губ, или от обиды надутыми по-детски щеками. Обаяние молодости двух актёров, несомненно, прекрасно (как прекрасна любая свежесть), но-ускользающе, поэтому за красотой должно стоять что-то более глубокое.


Абсолютной дивой сцены была народная артистка России Ольга Богданова в роли Клеопатры Львовны Мамаевой. Удивительно наблюдать, как не выходя из роли, актриса наслаждается зрительским вниманием, аплодисментами после удачно сказанной реплики, как сквозь Клеопатру Львовну проступает артистка Богданова. Публика подыгрывает этому спектаклю в спектакле, и совсем не из жалости. Есть что-то предельно трагичное в этом действии: годами наработанные штампы, сценическое существование уже не требующее партнёра, простая потребность в актёрском внимании и любви. И костромской зритель в полном объёме подарил актрисе это простое счастье - быть нужной.


Немногочисленность смешных и безупречно сыгранных сцен (признание Мамаева (Константина Денискина), что это он и есть дядя Глумова полное гордости за своё положение; Глумова (Инна Серпокрыл) поднимает подол своего кринолина спереди и двумя руками, что говорит о вульгарности её натуры, она как бы пародирует Мамаеву (Богданову), которая следует нормам этикета и поднимает подол сбоку) не способны перекрыть отсутствие сущностного содержания спектакля. Конечно, смысл комедии сохранён: Глумов осуждён, а не оправдан обществом. Его финальный монолог начинает открывать то человеческое, что было скрыто Ломакиным в персонаже. Мамаева говорит, что приласкает Глумова после общественного «помилования» сама. И получает заслуженные аплодисменты…